Игрок поневоле - Страница 84

Обыск подошёл к концу.

– Вроде всё отыскали у дедули! – констатировал Эван, разглядывая собранные вещицы. – А вот ключа от его сокровищницы так и нет. Или этот – уникальный для всех замков?

– Ничего, – попытался солидно басить Александр. – Наш лидер своим Щитом любой сейф сковырнет! – Я тут же попытался сгладить грубость такого заявления, услышав новое фырканье:

– Ну зачем же ломать? И так ведём себя как вандалы, не уважая светлой памяти достойнейшего человека. Уж ты бы, Эван, постарался здесь помягче действовать, с оглядкой.

Тот посмотрел на меня с удивлением. Типа, не ты ли тут первый призвал всё ломать и курочить? Но тут же отмахнулся от моих советов:

– Плевать на всякие политесы! Со временем всё восстановим. А нет – так и суда нет. Главное – сокровищницу отыскать да в Сияющий её вывезти. Тогда моя богиня будет всем обеспечена до конца жизни! – и он угоднически склонился к сияде, умоляя с придыханием: – Наисветлейшая, разреши мне поцеловать твой мизинчик!

И ведьма протянула ему ладошку с благосклонной и поощряющей улыбкой!

Такого издевательства и жеманства я не выдержал:

– Прежде чем пальчики давно немытые целовать, ты бы лучше решил, что с телом славного предка делать будешь.

– Что, что… – замер в раздумье ученый. – В маринад его надо специальный положить. Чтобы тело вновь вернуло себе упругость и гибкость.

– Справишься сам? – Уж я-то видел, как старик кривится и плюётся.

– Не сомневайся! – последовал уверенный ответ.

– А как деда твоего зва… э-э, зовут? – продолжал я выпытывать в том же тоне и не останавливаясь в движении.

– Теодор. Его светлость Теодор Брок.

– О, какое красивое имя, – рассуждал я, опять направляя движение своё рядышком с креслом. Заметить успел, как фантом грустно улыбнулся и кивнул. Мол, что теперь толку от моего имени? На меня он не смотрел и совершенно не ожидал резкой остановки возле него и вежливого поклона с вопросом: – А вы, господин Теодор Брок, как относитесь к своему возможному воскрешению в собственном старом теле?

Привидение настолько удивилось от моего вопроса и прямого взгляда ему в глаза, что резко откинулось назад, грохнулось на пол сквозь спинку кресла, кувыркнулось и с коротким, но ёмким матерным восклицанием скрылось в стене за гобеленом.

Я выпрямился, обвёл взглядом изумлённых товарищей и пояснил голосом диспетчера по вокзалу:

– Беседа оказалась прервана по техническим причинам…

За гобеленом слышались шебуршание и сдавленные ругательства. Наверное, не так легко бесплотному привидению цепляться за материальные носители и оставаться в нужном месте, а не проваливаться на нижний подвальный уровень. Кстати, теперь я понял, почему по легендам все привидения в основном обитали на самых нижних уровнях катакомб.

Трое любопытных пожелали узнать подробности моего поведения.

– Ты просто дурачишься? – спросил Эван.

– Нет! Он явно пытается нас испугать! – решила Даниэлла. И только мой юный соратник Пятница оказался ближе всех к разгадке случившегося:

– Ты увидал привидение?

А в следующий момент из стены на своих двоих, отряхивая несуществующую пыль со своего призрачного камзола, вышел сам барон Теодор. Покосившись на меня, он прошёл мимо, прямо к столу, и там стал пронзать тройку моих товарищей под разными углами движения. Ещё и с раздражённым хмыканьем махать ладонью у них перед глазами. А те ничего не чувствовали, не видели и не слышали.

Мне со стороны было дико такое наблюдать. Живое и… неживое? Или как? Неужели обе формы друг друга не чувствуют? Но тогда почему дед видит меня? Нас всех? И слышит ведь! Опять ему стены помогают?

Особенно меня впечатлило, как дедуля лукаво и в разной изощрённой форме стал заглядывать за ворот расстегнувшегося халата моей идеальной женщины. С минуту он рассматривал её полушария, чуть ли не ощупав и облизав, а чувственная одалиска и нимфа ничего не ощутила.

Закончив проверки с ними, владелец (наверное, всё-таки покойный) отправился прямо ко мне со словами:

– А теперь займусь тобой…

– Не надо! – тут же я остановил его вытянутой вперёд раскрытой левой ладонью. – Не люблю, когда мне грудь мужики щупают. Могу сорваться и так в челюсть приложить, что зубов не соберёшь! – После моих слов сияда стала вся пунцовая и быстро запахнула халат на груди.

– Так они у меня и так вставные, – заявил барон, останавливаясь.

– Ничего, сломанная челюсть будет болеть как настоящая.

– Ого! А сумеешь сломать?

– Будем пробовать или сосредоточимся на наших насущных проблемах? – перешёл я с шутливого тона на деловой. – Хотя как по мне, господин Брок, я могу с вами поддерживать общение и в подобной ипостаси. А вот ваш внук, представитель научного мира и наш соратник по команде, наверняка пожелает пообщаться при личном контакте…

– Ой! Только не напоминай мне об этом придурке! – Дед оглянулся на внука. – Какой с него учёный? Это же позор семьи!

– Почему сразу «придурок» и «позор семьи»? – начал я вполне правдоподобно возмущаться. Хотя на самом деле повторял нелестные эпитеты со злорадством, видя, как внимательно прислушивается Даниэлла к каждому моему слову. – Эван на самом деле заслуженный академик, добившийся высочайшего авторитета в Ихрезе, купивший там шикарный дом, да и вообще отличный мужик.

– Да знаю я, какой он академик! Маменькин сынок и слюнтяй! Даже до меня успели донестись слухи перед всемирной бедой, что его хотят казнить…

– Как видите, слухи оказались беспочвенны, ваш внук выжил благодаря своей учёности. Тем самым посрамил всех своих оппонентов и недоброжелателей. И уж ему никак не подходят определения «маменькин сынок» и «слюнтяй».